cb527180

Гуревич Георгий - В Зените 2



ГЕОРГИЙ ГУРЕВИЧ
В ЗЕНИТЕ
ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ПОЛИГОН
Наконец получено “добро”!
Полигон закончил серию опытов и согласен потратить день на гостя с Земли.
Привычно ввинчиваюсь в подпространство, потом вывинчиваюсь. Измочален, но не потрясен. Неизбежное зло для космического туриста.

Воспринимаю его как шприц с лекарством, как бормашину. Неприятно, но терпеть надо. Взрослый человек морщится, но не охает.

А путь от астродрома до полигона и вовсе приятен.
Сидишь в мягком кресле, спину нежишь, забот никаких, ведет ракету автомат. Поглядываешь в окошко на незнакомый узор созвездий, думаешь в ленивой истоме: “Куда занесло!”
Вспоминается мое первое и единственное путешествие за океан, в Канаду на всемирную выставку. И тогда было сходное чувство: вывернув шею, смотрел на синие кудряшки лесов (американских!), расчерченных на прямоугольники автодорогами, на серебряную фольгу рек (американских!) и тоже охал: “Куда занесло!

На чужой материк! За шесть тысяч километров от дома! Кто бы мог подумать!”
Кто бы мог подумать тогда, что через два года меня занесет в звездный шар М-13, за тридцать тысяч световых лет и от Москвы и от Канады. После этого чему удивляться?
Рядом со мной Граве. После приключения с восьминулевыми он не решается отпускать меня в одиночку. Ну и, пожалуйста, мне даже удобнее так.

Я полеживаю, коллекционирую впечатления, разбавляю их глубокомыслием, а Граве беспокоится о моей безопасности, ерзает, вглядывается в звезды, рацию теребит.
— Что вам не сидится, Граве? Автомат же у руля.
— Не пойму, куда он ведет, с картой не совпадает. Глядите, сколько звезд высыпало. Боюсь, что мы попали на опытное поле.
“Правильно, бойся. Это твоя обязанность — бояться за меня”.
Немного погодя:
— Человек, впереди по курсу планета. Я хочу высадиться и подождать, пока наладится связь. Опасаюсь, что автомат ведет нас не туда.
“Давай опасайся, не возражаю, это твой долг — опасаться, высаживать и налаживать. Мое дело — смотреть и запоминать, как и что выглядит”.
Выглядит эта планета как Восточный Крым. Невысокие горы с жесткой травой, колючие кусты, изредка
отдельные деревья, точнее, что-то среднее между деревом и кактусом — мясистые и извилистые, как ветки, листья. Возможно, суждение мое скороспелое. Вероятнее, планета разнообразна.

Но в этом районе сухие предгорья, древокактусы и ночь.
Связь никак не налаживается. Граве кряхтит, колдует с манипуляторами, ничего у него не получается. В конце концов он объявляет, что виноват корпус ракеты, видимо, намагнитился в какой-нибудь заряженной зоне, предлагает оттащить рацию в сторону, метров за триста.

И опять он стучит и кряхтит, а я сижу рядом и любуюсь созвездиями. Кажется, это слова Сенеки: “Если бы звезды были видны только в одной местности, люди со всех стран стекались бы туда, чтобы полюбоваться”. Интересно, что изрек бы римский стоик, увидев небо шарового.

Не узор, а звездная сыпь. Особенно здесь, на полигоне. И мигают и разгораются. И новые появляются.

Вот в этом пятиугольнике не было ничего, а теперь появилась звезда... и какая яркая.
— Граве, я, кажется, открыл сверхновую. Вот там — в пятиугольнике. Стойте, там еще одна. Это бывает у вас?
Хотел было привстать, чтобы рассмотреть получше, и вдруг чувствую — не могу подняться. Отяжелел. Тело налилось свинцом, как в ракете при перегрузке.

Но на планете-то с какой стати перегрузка? С ускорением движется она? Курс меняет?
Впрочем, это я потом подумал — тогда не до размышлений было. Тяжесть распластала, вдавила в острые камни. И надо было ползти, пом



Назад