cb527180

Гуревич Георгий - Темпоград



Георгий Гуревич.
Темпоград
Хуже нет - ждать и догонять. Обещанное три года ждут.
Поговорки
1. НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ ОПЛОШНОСТЬ. 2099 год. Вторая неделя мая
Астронавтов закатывали в золото.
Оба - старый и молодой - лежали на тугих струях воздушной перины, в то время как миниатюрные, не больше жука, ползуны, монотонно гудя, обматывали почти прозрачной, красноватой на свету ленточкой пальцы ног, плюсну, пятки, щиколотку. Людей закатывали в последнюю очередь.

Весь багаж - аппаратуру, контейнеры, мебель уже озолотили. Глазам больно было от сверкания.
- Золото! - задумчиво сказал старший из путешественников. - Универсальное мерило стоимости у предков! Интересно, сколько мы стоили бы в прошлом веке? Наверное, нас запрятали бы в подвалы банков, заперли в сейф с секретным замком.

А предки предков лет тысячу назад в храме бы выставили для поклонения.
- Конструкторы признали золото наилучшим материалом, Юстус, - отозвался астродиспетчер, внимательно провожавший взглядом каждый оборот фольги. - Золото - превосходный проводник, хорошо прокатывается в тончайшие ленты, химически инертно, гигиенично, безвредно. И сверх всего, солидная плотность - девятнадцать с дробью. Концентрированный резерв массы для восполнения недостач.
- Могут быть недостачи? - быстро переспросил астронавт. - Мне не хотелось бы, чтобы вы потеряли мою голову ори пересылке. - Шуткой он прикрывал беспокойство.
- За утрату несем ответственность. Потеряем подержанную, поставим новую. - И астродиспетчер отшутился, оберегая необходимую бодрость.
- Извини, друг, но я как-то к своей привык.
- Притерпишься. Ну вот и ножки обуты. Можешь поставить, не надо держать на весу.
Золотые сапожки мелодично зазвенели, коснувшись пола. Астронавт оглядел их с удовольствием, потом поморщился. Сапожки выглядели нарядно. Ноги не понравились владельцу. Как ни старайся, возраст берет свое.

Бледные, тощие стариковские голени со вздутыми венами. Юстус со вздохом перевел взгляд на своего спутника - молодого гиганта с тонкой талией, развернутой грудью и гордой головой античного бога на атлетических плечах. "Вот натура. Хоть сейчас лепи с него молодого Геркулеса!"
- Дышите глубже, учитель, - сказал молодой. - Запасайте кислород в тканях.
Юстус не был его учителем. Как раз наоборот. В космосе он был новичком, младший его инструктировал.

Но старшего принято было почтительно называть учителем.
- Так какие же бывают недостачи? - настойчиво переспросил старик с позолоченными ногами.
Астродиспетчер понял опасения новичка.
- Юстус, - сказал он, - будь же благоразумен. Еще не поздно: дублер за дверью, и все можно переиграть. Претензий не будет никаких. Межзвездный транспорт - риск всегда, для пожилых - риск тройной.

А ты большой ученый, таких надо беречь для науки.
Астродиспетчер не только беспокоился за друга. В самой глубине души, не отдавая себе отчета, он немножко завидовал Юстусу. Они были сверстниками, даже соучениками одно время: вместе изучали звездное небо.

Потом пути разошлись. Юстуса тянуло к теории, спектроскопу, микроскопу; Марк предпочитал на пыльных тропинках далеких планет оставлять свои следы. Ему сопутствовала заслуженная слава.

На конференциях почтенные ученые внимательно выспрашивали подробности его впечатлений. Из каждого рейса он привозил целые ящики с пленками - материалы для работы нескольких институтов.

Такие, как Юстус, по старой дружбе выпрашивали у него полчасика, надеясь, что очевидец подтвердит их земные кабинетные догадки. Так было лет до сорока пяти... до пятидесяти. Увы, дал



Назад